Home (Главная)

Page 77 - Страница 77
Page 77
background image

На  уроках  техники  речи  мы  учились  и  смеяться.  Мне  эти  занятия  давались  с  трудом. 
Смех у меня выходил неестественным, неискренним. Наверное, это происходило оттого, 
что я считал - клоун не должен смеяться сам. И для себя решил: когда буду работать на 
манеже- пусть публика смеется надо мной, а я постараюсь сохранить невозмутимый вид. 
Для  меня  идеалом  невозмутимости,  вызывающей  смех,  был  популярный  американский 
комик Бастер Китон, фильмы с участием которого нам специально показывали. 
Конечно, можно смеяться так, как это делали знаменитые артисты цирка Бим - Бом. Они 
смеялись потрясающе. У них целый номер строился на смехе. Сначала начинал смеяться 
Бом  и  заражал  своим  смехом  Бима.  Публика,  видя  покатывающихся  от  смеха  Бима  и 
Бома, не могли  удержаться, и тогда в зрительном зале возникал всеобщий хохот. Смех 
всегда заразителен, если он только настоящий смех, а не подделка. Но я понимал: то, что 
органично для Бима-Бома, для меня не годится. 
Часто вспоминаю рассказ Дмитрия Альперова о клоуне Киссо. 
Этот  клоун  выходил  из-за  форганга  -  занавеса  в  проходе-и  шел  мимо  специально 
выстроенной  шеренги  униформистов.  А  одного  толстенького,  неказистого  на  вид 
униформиста  ставили  ближе  к  манежу.  Киссо  бодро  проходил  мимо  строя 
униформистов,  внимательно  их  осматривая,  и  останавливал  свой  взгляд  на  последнем 
униформисте.  И  будто  бы  неожиданно  хихикал  оттого,  что  видел  перед  собой 
толстенького смешного человека. Киссо, как бы стесняясь своего смеха, отворачивался в 
сторону, а потом, не выдерживая, вновь смотрел на этого униформиста и тут же прыскал. 
Униформист делал вид, что не обращает внимания на смех клоуна: чего, мол, смеетесь-
то, я стою, нахожусь на работе, в том, что я толстенький, моей вины нет. И униформист 
даже делал обиженное лицо. А Киссо начинал смеяться еще больше и призывал публику 
взглядом поддержать его - смотрите, вот стоит смешной человек и не понимает, что он 
смешон. И публика вслед за клоуном начинала хохотать. 
Смеется  публика,  все  громче  и  громче  хохочет  Киссо.  Возникал  такой  заразительный 
смех,  что  никто  не  мог  удержаться.  Смеялись  над  Киссо.  Смеялись  вместе  с  Киссо. 
Смеялись над униформистом. Хохотали оттого, что кто-то смешно смеется. 
Иногда  Киссо  выжидал  момент,  когда  публика  переставала  смеяться,  и  снова,  краем 
глаза взглянув на униформиста, начинал хохотать. Зрители его поддерживали. 
Финал  -  неожиданный.  Обессилев  от  смеха,  Киссо  падал  на  опилки,  как  бы  теряя 
сознание.  Его  клали  на  носилки  и  уносили  с  манежа.  В  момент,  когда  его  проносили 
мимо  униформиста,  над  которым  он  смеялся,  Киссо  приподнимал  голову,  смотрел  на 
него  пристально  и  тонким  голосом  издавал  звук:  протяжное  «ии...»  -  и  падал  в 
изнеможении на носилки. 
Труднейший номер, требующий большого физического напряжения. 
Альперов  рассказывал  о  Киссо  со  всеми  подробностями.  На  одном  из  выступлений, 
когда Киссо, блистательно исполняя коронный номер, довел зал до неимоверного хохота, 
он,  как  всегда,  упал  на  ковер.  Его  положили  на  носилки  и  понесли  за  кулисы.  И  в  тот 
момент, когда требовалось приподнять голову и увидеть смешного униформиста, Киссо 
почему-то этого не сделал. Все поняли, уже за кулисами. Клоун умер. 
СВЕЧА ГОРИТ НА ГОЛОВЕ 
Раздается звонок в квартиру. 
Хозяйка открывает дверь. 
- Здравствуйте, я настройщик. У вас рояль? 
- Да, но мы вас не вызывали. 
- Зато меня вызывали ваши соседи. 
(Из услышанных анекдотов) 
Музыкальным  воспитанием  занималась  с  нами  Евгения  Михайловна  Юрская,  жена 
художественного  руководителя  цирка  Юрия  Сергеевича  Юрского.  Их  семья  жила  при 
цирке вместе с маленьким сыном Сережей, ставшим впоследствии известным артистом.