Home (Главная)

Page 35 - Страница 35
Page 35
background image

Когда  все  собрались,  Ворошилов  дал  задание:  там-то,  на  такой-то  высоте  самолет 
противника. Открыть огонь. 
От  неожиданности  и  неподготовленности  все  пошло  скверно:  орудия  смотрели  во  все 
стороны, но только не на цель. 
Ворошилов,  ни  слова  не  говоря,  сел  в  машину  и  уехал.  Позже  в  Ленинграде,  подводя 
итоги  своей  инспекторской  поездки  по  округу,  на  совещании,  где  собрали  всех 
командиров батарей, Ворошилов, заканчивая выступление, сказал: 
- Был я и на батарее у Павла Алексеевича. (В зале-недоумение. Всех называл по званию и 
фамилии,  а  тут  вдруг  имя  и  отчество.)  Павел  Алексеевич,  вы  здесь?  Встаньте, 
пожалуйста. 
Встал Павел Алексеевич, весь красный. И Климент Ефремович рассказал о своей встрече 
с ним. 
После этого Павел Алексеевич батареей не командовал. 
«ПРОЯВИТЕ НАХОДЧИВОСТЬ» 
На  второй  год  моей  службы,  после  лечения  в  госпитале-  болел  плевритом,-  меня  с 
батареи на время перевели санитаром в санчасть, в военный городок. 
Санитаров,  писарей,  солдат  из  хозвзвода  между  собой  бойцы  называли  придурками. 
Считалось, что они придуриваются, а потому и освобождены от строевой службы. У них 
не полагалось ни нарядов, ни подъемов. Писаря -  те  вообще блаженствовали:  ходили в 
хромовых сапогах, запросто говорили с начальством. 
Санитаром быть мне нравилось. В мою обязанность входило заготавливать дрова, топить 
шесть  печек,  мыть  полы,  отдавать  в  стирку  белье,  разносить  обед,  выдавать  больным 
лекарства,  а  при  необходимости  даже  ставить  клизму.  Конечно,  проходить  службу  в 
санчасти намного легче, чем на батарее. 
Да и старший военфельдшер Бакуров - мой непосредственный начальник - мне нравился. 
С  черными  усиками,  чем-то  напоминающий  лермонтовских  героев,  он  вызывал 
симпатию. 
Суровый  с  виду,  Бакуров  на  самом  деле  обладал  мягким  характером,  понимал  и  ценил 
юмор. 
В  военном  городке  кино  показывали  раз  в  неделю.  Иногда  устраивались  и  концерты 
самодеятельности.  При  штабе  полка  сложилась  неплохая  концертная  бригада. 
Самодеятельные  артисты  выступали  в  подразделениях.  Мне  запомнился  ефрейтор-
грузин,  который  великолепно  танцевал  и  пел  грузинские  песенки.  Особенно  нравилась 
песенка о попугае. Начиналась она словами: 
А в одной-то клетке 
Попугай сидит, 
А в другой-то клетке 
Его мать плачит... 
Она его любит, 
Она его мать, 
Она его хочет 
Крепко обнимать. 
Все песни были из репертуара знаменитого в то время эстрадного певца Ладо Кавсадзе. 
До  армии  я  с  отцом  несколько  раз  бывал  на  его  концертах.  Он  свободно  держался  на 
сцене  и  с  юмором  пел  песенки.  Публика  его  хорошо  принимала.  Слушая  нашего 
ефрейтора,  я  вспоминал  свою  гражданскую  жизнь.  Много  лет  спустя,  в  начале  50-х 
годов, выступая в Тбилиси, я встретился с Ладо Кавсадзе, который работал директором 
цирка.  Когда  я  ему  рассказал,  что  давным-давно  с  отцом  бывал  на  его  концертах,  а  в 
армии его песни исполняли в самодеятельности, то Ладо Кавсадзе, которого в цирке все 
называли папа Ладо, растрогался и прослезился.