Home (Главная)

Page 31 - Страница 31
Page 31
background image

новичков, заставляли таскать воду. Им хорошо в теплом доме, а нам на холоде тяжко. И 
мы  старослужащим  завидовали,  но  на  них  не  обижались.  Старослужащий  есть 
старослужащий, а новичок должен его уважать. 
Получали мы и «зарплату»-денежное довольствие. Как только появлялись деньги, сразу 
покупали булочки, повидло, сахар, печенье. Больше всего скучали именно по сладостям 
и белому хлебу. 
После  того  как  на  батарее  под  Сестрорецком  в  торжественной  обстановке  приняли 
присягу,  мы  стали  полноправными  бойцами.  Не  верилось,  что  теперь  нам  доверят 
оружие.  А  ведь,  казалось  бы,  недавно  завидовали  мне  ребята  нашего  двора,  когда  я, 
десятилетний мальчишка, вышел к ним с настоящим ружьем. 
Во дворе мы часто играли в войну, пользовались пистолетами, выпиленными из дерева, 
пугачами, игрушечными саблями. Моя тетка в то время работала в детском саду. Помню, 
пришла  она  к  нам  и,  увидев  кочергу,  которой  мама  помешивала  головешки  в  печке, 
сказала: 
- Хорошая у вас кочерга. А мы в детском саду мучаемся, у нас вместо кочерги ружье. 
- Как ружье? - не поверив, спросил я. 
- Да так, настоящее ружье, дуло есть, приклад. 
- Вот бы мне его! - сказал я мечтательно. 
- А чем же мы печку мешать будем? - спросила тетка. 
После того вечера теткино ружье не давало мне покоя-я все время думал о нем. Проводя 
каникулы  в  Смоленске  у  бабушки,  я  уговорил  ее  сходить  на  рынок  и  купить  кочергу. 
Вернувшись  в  Москву,  торжественно  вручил  кочергу  тетке  и  получил  от  нее  ружье-
малокалиберную  винтовку  выпуска  1890  года,  с  чуть  оплывшим  от  огня  дулом  и 
настоящим  прикладом.  Стрелять  из  нее,  конечно,  было  нельзя:  нет  ни  пружин,  ни 
затвора,  но  разве  это  имело  какое-нибудь  значение?  Во  дворе  все  ребята  играли  по 
очереди с винтовкой, а я даже с ней спал. 
Теперь,  после  принятия  воинской  присяги,  мне  выдали  настоящую  винтовку.  А  когда 
шел  на  пост,  получал  и  боевые  патроны. Я  держал  винтовку  в  руках и  вспоминал  свое 
детство.  И  где-то  казалось,  что  я  продолжаю  играть,  как  играл  когда-то  с  ребятами  во 
дворе. Военным я себя не очень-то воспринимал, хотя к гражданским и начал относиться 
чуть иронично. 
Так проходили первые дни моей службы в армии. А ведь всего-то десять дней назад я в 
Москве смотрел в театре «Женитьбу Фигаро». 
В ЖИЗНИ РАЗ БЫВАЕТ ВОСЕМНАДЦАТЬ ДЕТ 
Учебные  тревоги  и  раньше  проводились  довольно  часто.  А  тут  тревога  какая-то 
особенная,  нервная.  Собрали  нас  в  помещении  столовой,  и  политрук  батареи  сообщил, 
что Финляндия нарушила нашу границу и среди пограничников есть убитые и раненые. 
Потом выступил красноармеец Черноморцев-он всегда выступал на собраниях-и сказал, 
что молодежи у нас много, а комсомольцев мало. 
Я тут же написал заявление: «Хочу идти в бой комсомольцем». 
Через  два  часа  заполыхало  небо,  загремела  канонада:  это  началась  артподготовка.  В 
сторону границы полетели наши бомбардировщики и истребители. 
На третий день войны после продвижения наших войск в глубь финской территории от 
нашей  батареи  выставили  наблюдательный  пункт  в  Куоккала  (теперь  станция  Репино), 
на  который  послали  семь  человек  старослужащих.  Они,  приезжая  на  батарею  за 
продуктами,  рассказывали,  что  финны  покинули  дома  после  первых  же  выстрелов. 
Старослужащие  привезли  с  собой  кипы  книг  на  русском  языке:  собрания  сочинений 
Дюма, Луи Буссенара, Майн Рида, Луи Жаколио и Генриха Сенкевича. 
Командование нас предупреждало, что никакие продукты, найденные в финских домах, 
есть  нельзя,  они,  мол,  все  отравлены.  Поэтому  все  замерли,  когда  с  наблюдательного 
пункта нам прислали бочонок с медом, взятый в одном из финских домов. Все стояли и 
смотрели на него со страхом. Обстановку разрядил длинный белобрысый разведчик Валя