Home (Главная)

Page 290 - Страница 290
Page 290
background image

- Нет-нет, что вы! - замахал он руками.- Таким хорошим людям и вот так, наспех, что-то 
написать... Ни за что! Я вот обдумаю, а потом каждому напишу хорошие слова. Книги не 
оставляйте. Сам пришлю. 
Потом в большой комнате, сидя за длинным столом, мы пили кофе. Комната светлая, вся 
уставленная  цветами.  За  столом  шел  оживленный  разговор,  в  основном,  конечно,  о 
фильме: как снимать, как играть, какие будут пожелания. 
- Я к чему это рассказываю,- сказал Михаил Александрович.- Это вроде бы не для нашей 
картины, но правду солдатской жизни вы обязаны передать. Пусть все будет достоверно. 
Может быть, где-то я крепкое словцо прозвучит, это неплохо. Солдатскую жизнь не надо 
приукрашивать.  Хорошо  бы  показать,  как  все  было  на  самом  деле.  Ведь  второй  год 
войны был для нашей армии тяжелым. 
Около  трех  часов  мы  провели  за  беседой.  Шолохов  рассказывал  о  том,  как  по 
предложению  Сталина  начал  писать  этот  роман,  как  впервые  его  напечатали.  Слушали 
мы Шолохова с интересом. Говорил он образно, убедительно. 
-  Интересный  он  дядька,-  говорил  позже  мне  Шукшин.-  О,  какой  интересный.  Ты  не 
представляешь, что мне дала эта встреча с ним. Я всю жизнь по-новому переосмыслил. 
Много суеты у нас, много пустоты. А Шолохов - это серьезно. Это - на всю жизнь. 
В  самый  разгар  съемок  Шукшин  несколько  раз  летал  в  Москву.  Там  начинался 
подготовительный период фильма «Степан Разин». Много лет Шукшин вынашивал идею 
поставить на экране «Степана Разина». Он написал сценарий, сам собирался ставить, сам 
хотел играть. И вот наконец получил разрешение осуществить замысел. Организовалась 
группа,  были  отпущены  деньги  на  постановку.  Шукшин  жил  только  предстоящей 
работой. 
-  Я  ведь  почему  еще  к  Бондарчуку  пошел,-  говорил  мне  Василий  Макарович.-  Мне 
обязательно надо вникнуть во все детали массовых съемок. Мне это очень важно. 
А  у  Бондарчука  было  чему  поучиться.  Организацию  сложных  массовых  съемок  он 
проводил на высшем уровне. Конечно, сказывался опыт работы над «Войной и миром» и 
«Ватерлоо». 
В  один  из  приездов  Шукшин  привез  из  Москвы  сверток  с  книгами.  Помню,  стукнул  в 
стенку моей каюты и крикнул: 
- Зайди. 
Когда  я  вошел,  он  протянул  мне  зелененькую,  еще  пахнущую  типографской  краской 
книжку - «Беседы при ясной луне». 
- Вася,- говорю я,- подпиши. 
- Да ну тебя! Что мы, еще друг другу автографы будем давать? И лотом, что я, умирать 
собрался? 
Но я упросил его, и он написал на титульном листе несколько теплых фраз. 
Часто  часов  до  трех  ночи  в  каюте  у  Василия  Макаровича  горел  свет.  Шукшин  писал. 
Слышно  было,  как  он  вставал,  ходил  по  каюте,  что-то  напевая  без  слов.  Пел  тихо. 
Мелодия  была  какая-то  грустная,  незнакомая.  А  утром  вставал  бодрый  и  подтянутый. 
Будил его обычно актер Георгий Бурков, с которым они очень дружили. С утра - крепкий 
кофе. Три ложки растворимого кофе на стакан. 
В  дни  зарплаты  Шукшин  ехал  иа  автобусе  в  поселок  Клетская.  Там  быстро,  деловито 
покупал в магазинах сапоги, куртки и отсылал это по почте в деревню  - своим. Деньги 
для него ничего не значили. 
- А я все трачу,- говорил он мне.- Есть деньги, я их трачу сразу. 
Он меньше всего думал о своем личном благополучии. 
Последние дни съемок вспоминаются как в тумане, В ночь с первого на второе октября 
неожиданно  оборвалась  жизнь  Василия  Макаровича  Шукшина.  Накануне  он  был 
веселый, жизнерадостный, вместе со всеми смотрел вечером по телевидению матч наших 
хоккеистов с канадцами. Потом все разошлись по своим каютам. А утром, когда пришли 
будить Шукшина, он лежал холодный.