Home (Главная)

Page 29 - Страница 29
Page 29
background image

улыбка    этим  он  и  привлек  внимание,-  вспоминал  маму,  угощал  всех  шоколадными 
конфетами. Каждый из нас рассказывал друг другу о себе. 
На станций нас повели в баню. Когда я разделся, все начали хохотать. 
- Ну и фигурка у тебя: Глиста в обмороке... Что, тебя дома не кормили? 
Я, наверное, выглядел действительно смешным: тощий, длинный и сутулый. 
Всю нашу одежду потребовали сдать для санобработки. Потом выяснилось, что кожаные 
вещи  могли  не  сдавать,  но  я  этого  не  знал.  Ремень  мой  после  обработки  покорежился, 
съежившиеся ботинки с трудом налезали на ноги. Одежда издавала резкий, неприятный 
запах. Ночью нас погрузили в товарный вагон-теплушки с двухъярусными нарами. 
Лязгнули буфера, качнулся фонарь «летучая мышь», и мы поехали. 
Ехали долго. Миновали Бологое. Куда нас везут? Одни говорили - в Воркуту, другие - в 
Мурманск, третьи уверяли, что в Ленинград. Время тянулось медленно. Дорога казалась 
бесконечной. 
Ночью  я  проснулся  и  обнаружил,  что  из  кармана  исчез  бумажник.  Деньги  давали 
ощущение  обеспеченности,  какой-то  уверенности,  а  тут  сразу  -  ни  копейки.  С  ужасом 
подумал:  неужели  украли?  Обшарил  нары  -  бумажника  не  нашел.  Спустился  на  пол  и 
почувствовал что-то твердое под ногой. Бумажник. Видимо, когда я накрывался пальто, 
он  выпал  из  кармана.  Пересчитал  деньги  -  целы.  На  всякий  случай  карман  заколол 
английской булавкой. 
МЫ НЕ УЗНАЕМ ДРУГ ДРУГА 
Ночью  нас  привезли  в  Ленинград.  Когда  нам  сообщили,  что  будем  служить  под 
Ленинградом, все дружно закричали «ура». Тут же, охлаждая наш пыл, нам объяснили: 
- На границе с Финляндией напряженная обстановка, город на военном положении. 
Сначала  шли  по  Невскому.  Кругом  тишина,  лишь  изредка  проезжали  машины  с 
тусклыми  синими  фарами.  Мы  еще  не  знали,  что  город  готовится  к  войне.  И  все  нам 
казалось романтичным: затемненный город, мы идем по его прямым, красивым улицам. 
Но романтика быстро кончилась: от лямок тяжеленного рюкзака заболели плечи,- и часть 
пути я буквально волок его за собой. 
Романтика быстро кончилась. 
Пришли  на  станцию  Ланская,  где  прошли  санобработку.  Потом  всем  выдали  шинели, 
гимнастерки,  шлемы-буденовки,  брюки  галифе,  кирзовые  сапоги.  Мы  переоделись  и  с 
трудом узнавали друг друга. 
Подходит ко мне круглолицый парень и спрашивает: 
- Ну, как дела? 
А я молчу. 
-  Ты  что, не  узнаешь?!-  и снял  шлем. Я смотрю, да это же мой сосед  по теплушке. Как 
одежда меняет человека! 
Как только нас разместили, я открыл свой рюкзак и ахнул,  увидев сплошное месиво из 
пирожков, яиц, соли, сахара, конфет, зубного порошка. Вышел с рюкзаком из казармы и 
тайком  все  содержимое  зарыл  в  снег.  Три  дня  вместо  месяца,  как  полагалось,  мы 
находились  на  карантине,  жили  в  одноэтажных  казармах,  в  каждой  по  шестьдесят 
человек. 
КАК ПРИВЫКАЮТ К АРМИИ 
Сначала  меня  убивало  слово  «подъем».  Семь  утра.  На  улице  еще  темно.  Пришла  зима. 
Мы спим. И на всю казарму раздается громкое: «Падъем!» 
Вставать  не  хочется,  а  надо.  Никак  я  не  мог  научиться  быстро  одеваться.  Поэтому 
становился в строй чуть ли не последним. 
Старшина во время подъема всегда кричал: 
- Ну, пошевеливайтесь вы, обломчики! 
Долго  мы  ломали  голову,  что  за  «обломчики».  Потом  выяснилось,  что  старшина 
сравнивал нас с Обломовым из романа Гончарова.