Home (Главная)

Page 272 - Страница 272
Page 272
background image

Сняли  первый  дубль.  На  несколько  минут  воцарилось  молчание  в  группе.  Потом 
Кулиджанов сказал актрисе: 
- Отдохните, а когда будете готовы, снимем еще один дубль. 
Инна постояла молча, с отсутствующим взглядом, а потом, кивнув головой, шепнула: 
- Можно. 
И все началось снова.  Она плакала. Я  смотрел ей в глаза, и  у  меня  тоже едва не текли 
слезы. Инна заражала своей игрой. С ней удивительно легко работалось. Она отличалась 
от многих актрис, с которыми мне приходилось встречаться. Как правило, все они были 
озабочены  тем,  как  получатся  на  экране.  Инна  Гулая  об  этом  не  думала.  Ей  было  все 
равно - красивым или некрасивым выйдет ее лицо на экране. Ее волновала лишь правда 
внутреннего состояния. Она жила своей ролью. 
Вот  одна  из  ее  первых  сцен  в  фильме.  Перрон  станции.  Подошел  поезд,  на  котором 
Кузьма  приехал  в  деревню.  В  конце  платформы  стоит  Наташа  -  Инна  и  смотрит  на 
сошедшего  с  поезда  Кузьму.  И  у  нее  то  ли  от  волнения,  то  ли  еще  по  какой  причине 
вдруг  странно  начинают  кривиться  ноги.  Косолапя,  она  бежит  по  перрону  навстречу 
отцу.  В  этой  походке  какое-то  скрытое  стремление  и  нерешительность,  волнение  и 
радость - все одновременно. 
Другая актриса постаралась бы пробежать красиво. Инна играла так, как ей было удобнее 
по состоянию, и всем становилось ясно, о чем думает, чем обеспокоена ее Наташа. 
АКТЕРСКИЙ ДУБЛЬ 
На  улице  пьяный  спрашивает  прохожих:  кажите,  пожалуйста,  где  здесь 
противоположная сторона? Ему показывают. - Совсем обалдели, а там говорят, что здесь. 
(Из тетрадки в клеточку. Сентябрь 1961 года) 
Вечерами  я  приходил  к  Льву  Александровичу  Кулиджанову  и  вел  разговор  о 
предстоящих съемках. 
-  Как  вам  лучше?  -  спросил  меня  как-то  Кулиджанов.-  Показывать  отснятый  материал 
или нет? 
Я попросил показывать. И раз в неделю мы ездили на студию смотреть отснятые дубли. 
Мне это помогало в работе. 
Запомнилась мне съемка сцены, где пьяный Кузьма приходит вечером на паром и поет 
печальную песню. Я напевал есенинские строчки: 
А под окном кудрявую рябину 
Отец спилил по пьянке на дрова... 
После нескольких дублей я предложил Кулиджанову: 
- А что, если выпить по-настоящему? Легче будет играть пьяного. 
-  Вы  так  думаете?  Ну  что  ж,  попробуйте.  Снимем  один  дубль  специально  для  вас,- 
разрешил режиссер.- Хотя я думаю, что это будет плохо. 
Принесли стакан водки. Я залпом выпил. А поскольку за целый день почти ничего не ел, 
то быстро почувствовал опьянение, и мне все стало, как говорится, трын-трава. Начали 
съемку. Я пел, и мне казалось, что все получается гораздо лучше. 
Прошло время. Сидим мы на студии и смотрим материал этой сцены. 
Показали  дубль,  снятый  после  стакана  водки.  Если  в  первых  дублях  все  выглядело 
довольно убедительно, то после того, как я выпил, начался кошмар. Я увидел на экране 
человека  не  трезвого  и  не  пьяного.  Казалось,  какой-то  чокнутый  человек  изображает 
пьяного. 
- Вы были правы,- согласился я с Кулиджановым. 
Как реагировать на эту встречу Кузьме? Были проиграны десятки вариантов испуга. Но 
все получалось надуманно, наигранно. Тогда Кулиджанов попросил: 
- Юра, покажите мне, пожалуйста, как бы вы сыграли испуг на манеже? 
Цирк - дело знакомое. Через несколько секунд все вокруг хохотали. Но это не устраивало 
режиссера. Он подумал и сказал: