Home (Главная)

Page 266 - Страница 266
Page 266
background image

Сниматься  у  Леонида  Гайдая  я  люблю.  Само  общение  с  этим  режиссером,  работа  на 
съемочной площадке, репетиции доставляют радость. 
Еще  не  подъехали  операторы,  реквизиторы,  актеры,  а  на  месте  съемки  уже  мечется 
худощавая, чуть сутуловатая фигура Гайдая. Он примеривается, откуда будет появляться 
Папанов и куда побежит, спасаясь от него, Семен Семенович. Наконец группа на месте. 
После нескольких репетиций начинается съемка. 
Кончается очередной дубль, и режиссер говорит операторам: «Стоп!» И уже по тому, как 
это произнесено, я знаю, понравился дубль Гайдаю или нет. 
Работалось с Гайдаем легко, интересно. Он никогда не говорил: «Это будет смешно». А 
всегда как бы предполагал: «Это может быть смешно». 
Иногда он звонил ночью: 
- Юра, а что если мы попробуем в сцене взрыва сделать... 
И мы долго говорили о сцене, которую предполагалось завтра снимать. 
Леонид Иович - один из немногих режиссеров, которые точно могут показать, как надо 
играть актеру. Показывает все, вплоть до мимики, движений и интонаций. После показа 
становится ясно, чего хочет режиссер. 
Усталые,  едем  мы  после  трудной  натурной  съемки.  Сидим  в  машине,  а  Леонид  Иович 
смотрит сценарий, отмечает снятые кадры и говорит мне: 
-  Завтра  с  утра  снимаем  семью  Семена  Семеновича  и  «Графа»  в  кафе.  После  ужина 
приходи  ко  мне  в  номер  порепетировать.  Подумай,  какие  смешные  ситуации  могут 
возникнуть за столом. 
Утром мы приезжаем на съемку эпизода «Сцена в кафе». Гайдай сидит в уголке и делает 
пометки на полях сценария. Рядом его неизменный портфель, в котором всегда бутылка 
минеральной  воды  и  пожелтевшая  пластмассовая  чашка,  сопровождающая  Гайдая  на 
всех фильмах. 
Идет  подготовка  к  съемке.  Устанавливают  камеру,  свет,  застилают  скатертью  столик. 
Потом долго  ищут детей,  участвующих в съемке, которые без спросу  убежали к морю. 
Только поправили грим актерам, оператор потребовал поднять на пять сантиметров стол, 
за которым мы сидим с Мироновым. Плотник набил под каждую ножку по деревянной 
плашке. 
Снова провели репетицию. И тут ассистент режиссера заметил, что надо сменить цветы, 
которые  Миронов  подает  Гребешковой,  Цветы  сменили.  Пока  меняли  цветы,  растаяло 
мороженое. Послали за ним человека. На это ушло еще двадцать минут. И вот наконец 
все готово: стол на нужной высоте, свежие цветы качаются в вазе, мороженое принесено. 
Включили  свет,  приготовились  к  съемке,  Но  за  несколько  часов  подготовки  мы 
настолько  устали  и  разомлели  на  жаре,  что  потеряли  нужное  актерское  состояние.  И 
тогда  в  кадр  врывается  Гайдай.  Он  тормошит  нас,  громко  говорит  за  каждого  текст, 
подбадривает, поправляет у Миронова галстук, а у меня кепочку, и наконец мы слышим 
его энергичную команду: 
- Мотор; начали! 
К этому времени мы снова в форме и делаем все, как требуется. 
Больше всего Гайдай не любит, когда кто-нибудь свистит на съемочной площадке. 
- Кто это свистит? Прекратите! - гремит его голос.- Это опять Никулин свистит?! 
Гайдай  человек  не  суеверный,  но  традицию  разбивать  «на  счастье»  тарелку  в  первый 
день съемок он выполняет свято. 
На  съемках  «Двенадцати  стульев»  ассистент  режиссера,  которому  поручили  бить 
тарелку, ухитрился так бросить ее на асфальтовый пол павильона, что она не разбилась. 
Как  же  его  ругал  Гайдай!  А  спустя  две  недели,  когда  пришлось  менять  актера  на  роль 
Остапа Бендера и все переснимать сначала, Гайдай сказал: 
- Это все из-за тарелки. 
- Все! Следующий фильм будет серьезный. Мало того, сниму трагедию. 
- Зачем? - удивляюсь я.