Home (Главная)

Page 227 - Страница 227
Page 227
background image

Самые  благодарные  зрители  -  дети.  Для  них  посещение  цирка  -  праздник.  Они  охотно 
включаются в любую игру, им нравится ощущать себя соучастниками представления. Но 
порой они бывают неуправляемыми. 
На  одном  утреннике  дрессировщик  Владимир  Дуров  легкомысленно  предложил 
желающим выйти на манеж и покормить слоненка. Желающими оказались все дети. Они 
лавиной ринулись на манеж и шумной толпой окружили  слоненка, который с перепугу 
ни  от  кого  не  принимал  лакомства.  Потом  детей  полчаса  рассаживали  по  местам  и 
подбирали на манеже бесчисленные варежки, шапочки и калоши. 
Дети  все  подмечают,  во  все  вникают.  Эмиль  Теодорович  Кио  рассказывал  мне,  как 
однажды он чуть не плакал, когда во время представления на манеж выбежал какой-то 
мальчишка и, открыв один из его таинственных ящиков, перед всеми разоблачил секрет 
фокуса. 
Зрители  любят,  когда  в  клоунаде  упоминается  название  городского  района,  который 
имеет какую-то свою особенность. То ли это название места, где много хулиганов, то ли 
район  базара-толкучки...  Когда  мы  работали  с  Карандашом,  он  всегда  спрашивал  у 
работников местного цирка: 
- Ну, какой у вас самый веселый район? 
Спрашивал  для  того,  чтобы,  выезжая  в  одной  из  своих  реприз  на  ослике,  на  вопрос 
инспектора: «Карандаш, ты куда собрался?» - назвать этот район. 
В  Москве,  например,  была  Марьина  роща,  в  Тбилиси  -  Сабуртало  -  название  местного 
базара. 
Только  в  Ереване  у  Карандаша  вышла  осечка.  Когда  Михаил  Николаевич  спросил  у 
униформистов о смешном районе, ему стали предлагать всякие заковыристые названия. 
После долгого спора старший униформист сказал: 
- Михаил Николаевич, у нас все знают Абаран, назовите это место. 
Абаран  так  Абаран.  Выехал  на  представление  Карандаш  на  ослике  и  на  вопрос 
инспектора, куда он едет, на весь зал прокричал: 
- На Абаран! 
Что тут в зале поднялось! Минуты две стоял такой смех, что Карандаш растерялся. А за 
кулисы  прибежал  директор  цирка  и  стал  умолять  Карандаша  не  упоминать  Абаран. 
Оказалось, что это место, куда водили случать ишаков. 
Зритель  -  первый  и  самый  главный  рецензент  нашей  работы.  Мы  внимательно 
прислушиваемся к реакции зала, стараясь почувствовать, где зрителю скучно, фиксируем 
ненужные  паузы.  Словом,  все  наши  репризы,  интермедии,  клоунады  мы  всегда 
окончательно  доводим  на  зрителе.  Когда  кто-нибудь  из  публики  приходит  к  нам  за 
кулисы,  мы  охотно  разговариваем  с  ним  и  стараемся  узнать,  что  понравилось  больше, 
что  меньше.  И  бывает,  что  одни  что-то  восторженно  хвалят,  а  другие  это  же  самое 
ругают.  Одни  любят  лирические,  трогательные  репризы,  другие  жаждут  «животного 
смеха». 
-  Я,  знаете  ли,-  говорил  мне  один  полный,  жизнерадостный  зритель,-  хочу  в  цирке 
посмеяться животным смехом. Так, чтобы ни о чем не думать. Лишь бы посмешней! Вот 
вы водой обливались - это так здорово, что я просто плакал от смеха... 
С  годами  публика  меняется.  Да  и  мы,  артисты  цирка,  становимся  другими.  Иногда  я 
задумываюсь,  как  бы  реагировала  публика,  если  показать  ей  сегодняшние  репризы  лет 
тридцать  -  сорок  тому  назад.  Наверное,  многое  показалось  бы  странным,  а  то  и 
непонятным. 
-  Нам  все  время  нужно  думать,-  говорил  мне  Карандаш,-  что  они,  зрители,  хотят 
«кушать» в цирке, иначе мы выйдем в тираж. 
Перед  каждым  представлением,  прежде  чем  выйти  на  публику,  я  спрашиваю  у 
выступавшего передо мной артиста: 
- Ну, как публика сегодня? 
- Мировая,- отвечает