Home (Главная)

Page 21 - Страница 21
Page 21
background image

Я  в  то  время  учился  в  шестом  классе  и  занял  второе  место  на  районном  конкурсе  за 
рассказ «Ванька-разведчик», поэтому меня подвели к Гайдару и сказали: 
- А это у нас начинающий писатель. 
Аркадий Петрович пожал мне руку и сказал: 
- Приходи во Дворец пионеров (он назвал число), я буду беседовать с ребятами, которые 
пишут. 
К сожалению, на эту встречу я не попал - заболел очередной ангиной. 
Лев  Кассиль-худой,  с  вытянутым  лицом,  с  милой,  доброй  улыбкой-увлекательно 
рассказывал нам о своей поездке с советскими футболистами в Турцию. 
Часто бывали  у нас и  артисты Московского  театра юного зрителя, встречи с которыми 
тоже запомнились. И мы просмотрели все тюзовские спектакли. 
Для  многих  костры-это  запах  смолы,  отсветы  огня,  темное  небо  над  головой.  А  у  нас 
костры проводились в школе. Красной бумагой обертывали лампочки, резали алый шелк 
на  длинные  ленты,  прикрепляли  их  к  вентилятору.  Обкладывали  все  это  сооружение 
поленьями,  и  костер  начинал  «полыхать».  Вокруг  костра  мы  пели,  танцевали, 
декламировали. 
В то время все увлекались танцем «Лезгинка»-ходили на носочках, размахивали руками с 
криками «ас-са». 
И вот на одном из костров я появился с утрированно большим кинжалом в зубах (сделал 
его  из  доски),  в  огромной  папахе  и,  исполнив  несколько  танцевальных  па,  стал 
мимически изображать, будто бы вокруг меня что-то летает. Я отбиваюсь, отмахиваюсь-
ничего  не  помогает.  И  тогда  в  ужасе  вместо  привычного  «ас-са»,  вопил  на  весь  зал: 
«Пчела! Пчела!» Все ребята смеялись. 
Отец  вел  в  нашей  школе  драмкружок.  Мама  входила  в  состав  родительского  комитета, 
помогала  в  библиотеке  выдавать  книги,  постоянно  шила  костюмы  для  участников 
художественной самодеятельности. Этой работе родители отдавали много времени. 
Отец  постоянно  ставил  сатирические  обозрения,  которые  сам  придумывал.  Он  написал 
для меня и моего товарища по классу клоунаду на школьную тему. 
В  свой  кружок  отец  принимал  всех  желающих.  Занимались  в  нем  и  ребята,  которые 
плохо  учились.  Отец  любил  ребят.  Он  открывал  способности  у  тех,  на  кого  учителя 
махнули рукой. И впоследствии, когда учителя говорили ему, что эти ребята стали лучше 
себя вести на уроках, исправили плохие отметки, он страшно гордился, что это результат 
благотворного влияния искусства. 
Остался  у  меня  в  памяти  и  школьный  вечер,  посвященный  творчеству  Горького. 
Сценарий вечера написал отец, включив отрывки из «Детства» Горького. Я играл Алешу 
Пешкова.  Выходил  с  книгой  сказок  Андерсена  и  читал  (так начиналась  инсценировка): 
«В Китае все жители китайцы и сам император китаец...» 
Не  знаю  почему,  но  в  дни  подготовки  к  вечеру  мечталось:  а  что  будет,  если  вдруг 
приедет  к  нам  в  школу  Горький?  Посмотрит  он  нашу  инсценировку,  ахнет  и  скажет: 
«Как здорово этот мальчик сыграл Горького! Верно, я был таким». 
Играть  Горького  мне  нравилось.  Конечно,  я  не  говорил  на  «о»  и  вообще  старался 
оставаться  самим  собой.  Просто  представлял  себе-я  маленький  Горький.  Чем  ближе 
подходил день спектакля, тем больше верилось, что Горький приедет к нам. Но Горький 
на вечер не пришел. 
Играл я однажды и роль мальчика-китайца в небольшой пьеске. 
Действие происходило в годы гражданской войны. Мальчика-китайца красные посылают 
на  станцию,  занятую  белыми,  поручая  ему  любым  способом  отвлечь  внимание  белых. 
Мальчик  показывает  белогвардейцам  фокусы,  и,  пока  те  смотрят  его  выступление, 
красные окружают станцию и потом занимают ее. 
Чтобы  сыграть  своего  китайца  похожим,  я,  по  совету  отца,  ходил  на  рынок  и  долго 
присматривался,  как  ведут  себя  китайцы-лоточники,  как  они  разговаривают,  как 
двигаются.