Home (Главная)

Page 16 - Страница 16
Page 16
background image

В годы моего детства многие отмечали Рождество. Но нелегально, дома. Запрещалась и 
елка. Во многих школах висел тогда плакат: «Не руби леса без толку, будет день угрюм и 
сер. Если ты пошел на елку, значит, ты не пионер». 
Дома  отец  с  кем-то  разучивал  репертуар  для  самодеятельности,  и  я  услышал  такие 
строчки: «Долой, долой монахов, раввинов и попов! Мы на небо залезем, разгоним всех 
богов». 
- Папа! Значит, бог есть? - спросил я. 
- Почему? - удивился отец. 
-  Ну  как  же,  -  говорю  я.  -  Раз  залезем  и  будем  разгонять  -  значит,  бог  есть?  Значит,  он 
там, да? 
Хотя  елку  родители  мне  не  устраивали,  но  в  Деда  Мороза,  приходящего  к  детям  на 
праздники,  я  верил.  И  перед  Новым  годом  всегда  выставлял  ботинки,  зная,  что  Дед 
Мороз  обязательно  положит  в  них  игрушку  или  что-нибудь  вкусное.  Случалось,  что 
несколько  дней подряд  я  выставлял  ботинки, и  Дед  Мороз  все  время  в  них  что-нибудь 
оставлял. Но в одно январское утро я подошел к ботинку, а там лежал завернутый в лист 
бумаги кусок черного хлеба, посыпанный сахаром. 
-  Да  что,  Дед  Мороз  обалдел,  что  ли?  -  спросил  я  громко,  возмущенно  и  с  горечью  (у 
родителей, оказывается, просто деньги кончились, и они ничего не смогли купить). 
Отец сказал: 
- Надо будет мне поговорить с Дедом Морозом. 
На следующий день Дед Мороз положил в ботинок пряник в форме рыбки. 
Зимой, когда на дворе стояли сильные морозы, мама с утра, кутаясь в платок, говорила 
отцу: 
- Володя, надо затопить пораньше печку. 
Отец, надвинув на глаза кепку, прихватив колун и пилу, шел со мной в сарай. Мы пилили 
сырые дрова. Потом он их колол. 
Затем  вместе  приносили  дрова  домой,  с  грохотом  сбрасывали  их  на  железный  лист, 
прибитый к паркету около кафельной печки. 
Конечно,  я  любил  щепками  и  корой  растапливать  печь,  а  потом,  когда  сырые  дрова 
разгорались, смотреть на огонь. 
Вечерами, стоя спиной к печке, грелась мама. Отец пил чай. 
Я лежал на раскладушке и слушал, как родители переговариваются. 
Потом  начинал  мечтать.  Представлял  себе,  что  есть  у  меня  удивительная  машина. 
Управляется она кнопками. Я на ней еду куда хочу. Машина способна пройти везде; и по 
ямам, и по горам, даже по воде.  А если нужно, она пойдет и по воздуху. И когда я так 
минут пять на своей машине «ехал», то обычно засыпал. 
НАШ ДВОР 
Когда  я  смотрю  на  картину  Поленова  «Московский  дворик»,  мне  сразу  вспоминаются 
дворики  нашего  переулка.  За  кирпичным  двухэтажным  флигелем  одного  из  домов 
нашего двора находился небольшой - он мне казался громадным - неухоженный сад. 
Посреди него холм, обсаженный кустами, мы называли его курганом. Между высокими 
деревьями в центре сада разбили клумбу, а кругом рос дикий кустарник, вдоль забора - 
трава  с  зарослями  лопуха.  С  годами  сад  уменьшался,  потому  что  засохшие  деревья 
спиливались и на освободившемся месте появлялись деревянные сарайчики. 
Во  дворе  собирались  ребята  из  нашего  и  соседних  домов.  Старшие  гоняли  голубей, 
играли в «расшибалочку», тайком курили в саду за курганом. Мы же, мелюзга, играли в 
«казаков-разбойников», прятки, лунки, салочки. Позже узнали о волейболе и футболе. Во 
время  футбола  часто  вылетали  стекла  в  квартирах.  И  время  от  времени  сообща 
собирались деньги на стекольщика. 
Событием  для  всех  становился  приход  в  наш  двор  музыкантов,  шарманщиков  с 
попугаем. Иногда приходил аккуратно одетый человек и, положив перед собой шляпу на 
землю,  начинал  петь. Он  исполнял  много  песен.  Мы  стояли  вокруг  и  слушали  артиста.