Home (Главная)

Page 148 - Страница 148
Page 148
background image

-  Молодой человек,  вы вчера меня спрашивали, который  час? Так вот, сейчас половина 
девятого. 
-  Почему  же  вчера  вы  промолчали,  когда  я  спросил  вас?  -  удивленно  заметил  молодой 
человек. 
- Видите ли, если бы вчера я вам ответил, который час, вы бы меня спросили, куда я еду. 
Я  бы  ответил,  что  в  Харьков.  Вы  бы  мне  сказали,  что  тоже  едете  в  Харьков  и  что  вам 
негде ночевать. Я, как добрый человек, пригласил бы вас к себе в дом. А у меня молодая 
дочь.  Вы  бы  ночью  наверняка  ее  соблазнили,  и  она  бы  от  вас  забеременела.  Вам 
пришлось бы на ней жениться. 
- Ну и что из этого? - воскликнул молодой человек. 
- Так я вчера подумал: зачем мне нужен зять без часов? 
(Любимый анекдот А. Арнольда Из тетрадки в клеточку. Апрель 1981 года) 
Арнольд  Григорьевич  Арнольд  -  человек  неимовер-ного  темперамента,  удивительной 
энергии, оптимист по натуре - один из самых лучших режиссеров цирка. 
Высокого  роста,  чуть  сутуловатый,  с  орлиным  носом  и  густыми  бровями,  с  вечной 
сигаретой,  зажатой  в  уголке  рта,  он  запоминался  с  первого  взгляда.  Про  него  можно 
сказать, что Арнольд Григорьевич жизнь провел, как бы импровизируя. 
Есть такой тип людей, обладающих огромным талантом, способностями, и от щедрости 
души и от непонимания того дара, которым их наделила природа, они все делают легко, 
свободно,  относятся  ко  всему  иронично  и,  я  бы  даже  сказал,  не  очень  серьезно.  Такие 
люди способны на гораздо большее, чем они успевают сделать в жизни. 
Мне кажется, что Арнольд никогда не готовился к репетициям. Он приходил в цирк на 
репетицию,  быстрым  взглядом  оценивал,  что  происходит,  мгновенно  схватывал 
ситуацию, на лету включался в работу, тут же придумывал мизансцены, трюки, изменял 
текст.  И  все  это  проделывал  с  блеском,  с  иронией  и,  как  правило,  с  поразительным 
результатом. Любая сценка, интермедия, любой номер в руках у Арнольда становились 
лучше.  Репетиции  он  проводил  шумно,  эмоционально,  яростно  жестикулируя.  Если 
артист что-нибудь делал не так, то Арнольд Григорьевич выбегал на манеж, великолепно 
показывал, как надо делать, и при этом ругал актера, иногда и маститого. Ругал так, что 
все  кругом  лежали  от  хохота,  и  артист,  которого  ругали,  тоже  смеялся.  На  Арнольда 
никто не мог обижаться. Артисты уважали своего главного режиссера за юмор, выдумку, 
знания.  Превосходно  зная  психологию  актеров,  Арнольд  легко  находил  общий  язык  с 
любым участником представления. 
Арнольд  Григорьевич  служил  в  цирке  своеобразной  палочкой-выручалочкой.  Помню, 
как  приглашенный  из  театра  довольно  известный  режиссер  ставил  у  нас  новогоднее 
елочное  представление.  (В  то  время  я  еще  занимался  в  студии.)  Нас,  студийцев,  этот 
режиссер, как и всю труппу, мучил целый месяц. И на генеральной репетицни, за день до 
премьеры, все поняли, что спектакль не получился. Возникла паника. Билеты проданы, 
реклама развешана. Не заменять же елочное представление обычным спектаклем! 
- Мы опозорены! - кричал, хватаясь за голову, Байкалов.- Такого не было за всю историю 
Московского цирка! Срочно вызывайте Арнольда. 
Позвали Арнольда, и он всех выручил. Арнольд Григорьевич оставил на ночь всю труппу 
и  все  переделывал,  перекраивал.  Он  заменил  сюжет,  придумал  новых  персонажей.  С 
нами, студийцами, особенно не церемонился. 
Когда Барашкин, исполнявший роль пня, удивился, почему он должен перед Бабой Ягой 
дрожать, Арнольд ему сказал: 
- Не спрашивай почему! Делай как говорят, а то дам по шее, и все. 
Обращаясь ко мне и Романову, он сказал: 
- Вы будете зайчиками! 
Я усмехнулся. 
- Зайчик? С моим ростом?