Home (Главная)

Page 145 - Страница 145
Page 145
background image

артисты  его  не  любили,  и  лишь  стремление  работать  в  столице  заставляло  их  ладить  с 
Николаем Семеновичем. 
Целый  сезон  мы  варились  в  собственном  соку,  предоставленные  сами  себе.  Правда, 
работа в столице позволила мне увидеть лучшие номера цирка и интересных клоунов, к 
работе которых я внимательно присматривался. 
«ВСЕ НАЛЕВО, НИКУЛИН - НАПРАВО» 
Леонид Куксо придумал загадку. Загадка: Что такое  - бежит, стоит, идет? Отгадка: Это 
директор в дни футбольных матчей. На стадион он бежит, работа стоит, а зарплата идет. 
Из этой загадки коверный Константин Берман сделал репризу. 
(Из тетрадки в клеточку. Март 1951 года) 
Сезон  1951/52  года  открывался  в  Москве  в  середине  сентября.  За  месяц  до  премьеры 
приехал коверный Константин Берман. (Его я видел раньше, когда занимался в студии.) 
Берман  сразу  же  начал  репетировать  в  массовой  клоунаде  «Болельщики»,  в  которой 
исполнял  роль  директора.  Я  радовался  встрече  с  этим  знаменитым  клоуном;  хотя  он 
старше  меня  всего  на  семь  лет,  я  относился  к  нему  как  к  человеку  другого  поколения, 
маститому клоуну. 
Константин  Берман  работал  в  манере  старых  коверных.  Его  репризы  или  пародии 
продолжались ровно столько, сколько требовалось времени униформистам, чтобы убрать 
и поставить реквизит. Отцу моему Берман нравился. 
- Это настоящий цирк,- сказал он мне после премьеры.- Смотри, Берман все может. 
И  верно,  на  манеже  турнисты  -  и  клоун  «крутил  солнце»;  под  куполом  полет-и  клоун 
изображал  неловкого  вольтижера,  перелетая  с  трапеции  на  трапецию;  вместе  с 
эквилибристами на лестнице он показывал рискованный трюк на шестиметровой высоте. 
Он  в  любой  номер  входил  органично,  как  партнер,  и  поэтому  как  бы  сливался  с 
программой. 
Мне  нравился  эффектный  выход  Бермана  на  манеж.  Клоун  появлялся  в  оркестре, 
который  располагался  на  высоте  пяти-шести  метров  над  манежем.  Он  проходил  мимо 
музыкантов,  здороваясь  с  ними  на  ходу,  и,  как  бы  зазевавшись,  делал  шаг  в  пустоту. 
Зрители пугались. А Берман летел вниз, приземляясь на небольшой мат, делал кульбит и 
оказывался на манеже. Появление Бермана зрители встречали аплодисментами. 
Константин  Берман  сразу  завоевывал  симпатию  у  публики.  Он  не  имел  своего 
традиционного  костюма,  как,  например,  Карандаш,  Брюки  нормального  покроя, 
разноцветные пиджаки, утрированный галстук в виде бабочки, шляпа с поднятыми вверх 
полями, большие тупоносые клоунские ботинки. Грим яркий: широкий наклеенный нос и 
усики,  удивленно  поднятые  вверх  нарисованные  черные  брови,  затемненные  нижние 
веки  глаз,  отчего  глаза  становились  выразительнее.  Позже,  когда  я  искал  грим,  то, 
использовав находку Бермана, именно так гримировал свои глаза. 
Все репризы у Бермана в основном носили пародийный характер. После самого трудного 
номера клоун появлялся на манеже и сначала будто бы безуспешно пытался повторить 
только что показанное. Зрители, видя, что у клоуна ничего не получается, смеялись, а он 
быстро «осваивался» и повторял трюк с подлинным блеском, но в комической манере, И 
все у него получалось задорно, весело и удивительно. Он легко прыгал с трамплина через 
трех  слонов.  Пародируя  жонглеров,  он  жонглировал  лучше  только  что  выступавших 
артистов. 
Детство Константина Бермана прошло в цирке. 
Еще  в  студии  из  рассказов  Александра  Борисовича  Буше  я  узнал,  что  отец  Бермана 
работал дирижером в цирке, а сам Константин родился, как говорим мы, «в опилках». 
Артисты  Бермана  любили.  Сухопарый,  среднего  роста,  физически  сильно  развитый,  с 
зачесанными  назад  черными  волосами,  выразительным  лицом,  он  вечно  с  кем-нибудь 
беседовал  или  спорил.  Отчаянно  жестикулируя,  он  постоянно  с  упоением  рассказывал 
анекдоты. Любимое его занятие в свободное время  - игра в домино или нарды. Он мог 
так  увлечься  игрой,  что  забывал  выйти  на  манеж  заполнить  паузы.  Порой  это  мешало