Home (Главная)

Page 122 - Страница 122
Page 122
background image

Александр  Борисович  был  не  просто  шпрехшталмейстером,  объявляющим  номера 
(кстати, объявлял он чуть хрипловатым голосом и не очень четко, но в его манере была 
какая-то  магия  значительности),  он  блестяще  вел  диалоги  с  клоунами,  свободно 
держался  на  манеже  и  пользовался  авторитетом  среди  артистов.  Униформисты  у  него 
работали как звери. Стоило Буше хлопнуть в ладоши-знак, что ритм работы на манеже 
замедлился,-  как  люди  начинали  двигаться  в  два  раза  быстрее.  Униформисты  стояли 
всегда в ярко начищенных ботинках, с идеальными прическами, в пригнанных костюмах, 
готовые по любому, едва заметному знаку Буше четко выполнить его указание. Один вид 
униформистов,  стоящих  по  струнке  в  проходе  перед  форгангом,  вызывал  у  зрителей 
восхищение. 
Помню,  когда  я  еще  учился  в  студии,  Буше,  расстегнув  рубашку,  показывал  нам, 
студийцам,  свои  ключицы,  с  двумя  переломами  каждая.  Александр  Борисович 
рассказывал  об  истории  переломов,  после  которых  у  него  на  месте  сращения  костей 
образовались  бугорки.  (Буше  во  время  падения  одной  артистки  принял  столь  сильный 
удар, что ему сломало ключицы в двух местах, но артистку он спас.) Мы подходили по 
очереди  к  Александру  Борисовичу  и  с  благоговением  ощупывали  эти  бугорки.  Потом 
Буше  рассказывал  об  искусстве  пассировщика,  требующем  особой  тренировки, 
мгновенной реакции. 
Хотя мы работали с Михаилом лучше, чем два-три месяца назад, все-таки еще с завистью 
смотрели  на  артистов,  которые,  покидая  манеж  после  выступления  и  проходя  мимо 
Александра Борисовича, слышали от него слова благодарности. Даже не слова - просто 
Буше  каждый  раз,  когда  артисты  под  аплодисменты  уходили  с  манежа,  говорил  им, 
слегка склонив голову и чуть приседая: 
- Спасибо. 
Помню,  как,  готовясь  к  обычному  вечернему  представлению,  мы  спокойно 
разговаривали и вдруг к нам в гардеробную ворвался Буше. 
-Мальчики,-взволнованно  начал  он,-заболел  Карандаш.  Выручайте.  Придется  вам 
сегодня заполнять паузы. 
Я тупо посмотрел на Буше и подумал, что, наверное, это шутка, розыгрыш (Буше любил 
разыгрывать  артистов)  и  сейчас  Александр  Борисович  засмеется  и  скажет:  «Ага! 
Испугались? Я пошутил. Давайте покурим». 
Но  Буше  не  засмеялся.  Карандаш  действительно  в  тот  вечер  заболел.  Миша  после 
секундной паузы вскочил со стула и, нервно заходив по нашей маленькой гардеробной, 
сказал: 
- Александр Борисович, что-нибудь придумаем. 
Когда мы остались в гардеробной одни, партнер накинулся на меня: 
- Ну что ты сидишь, давай думать, что делать? 
Легко  сказать  -  что  делать.  До  начала  представления  оставалось  полчаса.  Мы 
лихорадочно  вспоминали,  в  каких  паузах  выходил  Карандаш,  что  исполнял.  Перебрав 
порядок номеров в двух отделениях (в третьем работал аттракцион), мы подсчитали, что 
Карандаш  появлялся  на  манеже  одиннадцать  раз.  Такого  количества  реприз  и  клоунад 
мы,  конечно,  осилить  не  могли.  Стали  прикидывать,  где  можно  дать  номера  друг  за 
другом,  без  реприз.  Число  неизбежных  пауз  уменьшилось  до  шести.  Шесть  раз  нам 
нужно  выходить  на  манеж  и  что-то  делать,  чтобы  публика  смеялась.  А  в  это  время 
униформисты должны успеть сменить реквизит. 
Выступая вместе с Карандашом, мы ощущали себя как за каменной стеной, ибо все наши 
просчеты и промахи Михаил Николаевич всегда брал на себя, и зрители не замечали, что 
мы где-то не дотянули, что-то не так сделали. А тут вся нагрузка будет на нас. 
Первый  выход  Карандаш  делал  после  номера  канатоходцев.  Пока  он  исполнял 
маленькую  репризку  с  собакой  Кляксой,  пока  ловил  упавшую  шляпу,  униформисты 
убирали  две  громадные  стойки  с  натянутым  между  ними  канатом.  У  Михаила 
Николаевича  в  этой  паузе  был  ударный  момент:  когда  уносили  остатки  реквизита,