Home (Главная)

Page 105 - Страница 105
Page 105
background image

и все подносили ему воду. Он жестом показывал, что правая рука устала, и брал сосуды 
левой рукой. Последним принесли кувшин из темного стекла. 
- Керосин,- шепнул мне Жорж. 
Али-Арган  выпил  содержимое  кувшина,  потом  взял  в  руки  маленький  факел  и  стал 
изрыгать  изо  рта  пламя,  направляя  его  в  первые  ряды.  Публика  от  неожиданности 
шарахнулась. 
Мы с Жоржем Карантонисом сидели близко и ощутили жар. 
-Неужели по-настоящему все пил?-спросил я у Карантониса. 
- Да, тут без дураков,- ответил Жорж. 
В это время Али-Арган начал извергать изо рта воду фонтаном в три струи. 
-  Видишь,-  комментировал  Карантонис,-  сначала  шел  керосин,  ведь  он  легче  воды.  А 
теперь вода. 
Покончив с фонтаном, Али-Арган приступил к своему финальному трюку. 
Оркестр,  записанный  на  пластинку,  играл  танго.  На  манеж  вынесли  два  столика  с 
небольшими  аквариумами.  В  одном  плавали  рыбки,  в  другом-лягушки.  Прозрачной 
кружкой под хрусталь «чудо-человек» зачерпывал вместе с водой лягушек и рыбок и по 
очереди глотал их. 
Музыка  стихала.  Ведущий  программу  громко  спрашивал  у  зрителей,  что  они  желают 
видеть - рыбу или лягушку? 
- Рыбу, лягушку, рыбу...- нестройно кричали в зале. 
- Рыбу,- просил ведущий. 
Али-Арган,  сделав  икательное  движение,  вынимал  изо  рта  за  хвост  рыбу.  Таким  же 
способом, только уже за лапки, он доставал лягушку. 
Публика восторженно ахала и охала. На этом представление заканчивалось. 
К  концу  представления  мне  вдруг  стало  грустно.  Я  заметил,  что  и  Карантонис  сидит 
подавленный. Стыдно было оттого, что люди выступали от имени цирка. А стало быть, и 
я, как артист цирка, имею непосредственное отношение к этому неприглядному зрелищу. 
Когда объявили об окончании представления, Карантонис предложил: 
- Хочешь, пойдем за кулисы? 
Я  отказался.  Балаган  произвел  на  меня  гнетущее  впечатление.  На  минуту  представил 
себя  в  балагане,  и  мне  стало  страшно.  Старый  деревянный  Кемеровский  цирк  по 
сравнению с балаганом показался мне дворцом. 
С  одним  из  представителей  жанра  «человек-фонтан»  я  встретился  несколько  позже, 
когда такого рода номера запретили и этот человек вынужден был уйти на пенсию, благо 
возраст ему позволял. Буду называть его Кузьминым. Он рассказывал мне, что жанр этот 
трудный.  Сам  Кузьмин  учился  в  двадцатых  годах  у  заезжего  иностранца.  Тренировка 
растягивания  желудка  мучительна  и  болезненна,  и  начинать  ее  нужно  в  молодости. 
Артист не ест до спектакля несколько часов. Желудок ко времени выступления должен 
быть совершенно пустым. Обычно Кузьмин ел только поздно вечером. Ел много и, как 
он говорил, никогда не ощущал сытости. 
Кузьмин  рассказывал  мне,  что  во  время  войны  он  пользовался  преимуществами  своего 
жанра. Утром шел на рынок, подходил к рядам, где стояли возы спекулянтов с бутылями 
керосина, и громко, так, чтобы слышали окружающие, спрашивал у первого попавшегося 
дядьки: 
- Керосин-то крепкий? 
И знал наверняка, что последует ответ: 
- А ты попробуй. 
После этого Кузьмин просил налить ему литровую банку и выпивал керосин, за который 
люди платили большие деньги. Все кругом замирали. 
- Нет, не очень крепкий,- говорил Кузьмин и, вытирая платком рот, собирался уходить. 
- У меня попробуй, у меня! - кричали с возов.