Home (Главная)

Page 100 - Страница 100
Page 100
background image

Началось все с того, что Карандаш обратился к художественному руководителю студии с 
просьбой дать ему двух студийцев для участия в клоунаде, которую он придумал. Выбор 
Карандаша  пал  на  самого  маленького  по  росту  Анатолия  Барашкина  (того,  который 
блестяще заправлял керосином примус на экзамене) и меня. 
Карандаш  пригласил  нас  к  себе  и  долго  рассказывал  о  клоунаде.  Мы  с  Барашкиным 
должны как зрители сидеть в публике, а Карандаш после конного номера вытащит нас на 
манеж  и  начнет  учить  верховой  езде.  Там  с  нами  должен  произойти  ряд  комических 
трюков, ибо мы на лошади ездить не умеем. В этом заключалась суть номера. 
-  Будем  репетировать  и  придумывать  по  ходу,-  сказал  в  заключение  нашей  беседы 
Карандаш. 
Прежде  чем  репетировать  клоунаду,  Михаил  Николаевич  велел  нам  начать  учиться 
ездить на лошади. 
- Не будете уметь ездить, разобьетесь на первом же представлении. 
В  течение  трех  недель  мы  ежедневно  приходили  в  шесть  часов  утра  в  цирк  и  под 
руководством  опытного  дрессировщика  лошадей  Бориса  Манжелли  учились  ездить 
верхом. 
К  концу  занятий  мы  даже  могли  самостоятельно,  стоя  на  лошади,  сделать  несколько 
кругов по манежу. 
После этого началась работа над клоунадой. Первую репетицию Карандаш назначил на 
одиннадцать часов утра. Мы с Барашкиным пришли без пяти минут одиннадцать. 
- Почему так поздно явились на репетицию?-закричал на нас Карандаш. 
- Как поздно? Ведь еще без пяти одиннадцать,- залепетали мы. 
-  Артист  обязан  быть  готовым  к  репетиции  за  полчаса.  Надо  все  принести,  проверить, 
настроиться. Чтоб это было в последний раз! 
С тех пор мы приходили на репетицию за час до начала, переодевались, готовили лонжу 
и «настраивались». 
Время репетиций для Карандаша было священным. Рассказывали, что, когда Карандаш 
еще учился в цирковом техникуме, он познакомился с девушкой и пригласил ее в кино. А 
чтобы  не  опоздать  на  репетицию,  он  завел  дома  будильник  и  положил  в  карман.  В 
середине  сеанса  звонок  будильника  переполошил  всех  окружающих.  На  репетицию 
Карандаш не опоздал, но, говорят, девушка с ним больше не встречалась. 
Репетируя  «Сценку  на  лошади»,  я  впервые  испытал  на  себе,  как  делается  клоунада. 
Карандаш  приходил  на  репетицию,  держа  в  руках  листок  бумаги.  Видимо,  он  заранее 
разрабатывал трюки, текст и все это записывал. Все, что он придумывал, пробовалось по 
нескольку  раз.  Мы  с  Барашкиным  ощущали  себя  пешками.  Куда  нас  ставил  Карандаш, 
там  мы  и  стояли,  по  команде  падали,  по  команде  двигались.  Все  распоряжения 
выполняли  беспрекословно,  не  раздумывая  и  не  обсуждая  их.  Один  только  раз  я  робко 
сказал: 
- Наверное, главное, Михаил Николаевич, чтобы публика не узнала, что мы артисты? 
Карандаш, услышав мою реплику, недовольно хмыкнул и назидательно произнес: 
- Вы еще не артисты. Надо, чтобы публика не узнала, что вы свои. 
Трудным оказался характер у Карандаша. Когда мы что-нибудь не понимали или делали 
не  так,  Михаил  Николаевич  нервничал,  кричал  на  нас.  Понятно,  он  привык  работать  с 
профессионалами, а тут перед ним совсем зеленые ученики. 
Месяца  через  полтора  «Сценку  на  лошади»  решили  попробовать  на  воскресном 
утреннике.  Конечно,  все  студийцы  стояли  на  площадке  амфитеатра  и  ждали  нашего 
выхода. 
Не все приняла публика, но во многих местах смеялась. Назавтра репетировали снова и 
решили  показать  «Сценку  на  лошади»  на  вечернем  представлении.  В  ходе  спектаклей, 
подкрепленных  ежедневными  репетициями,  «Сценка»  постепенно  обрастала  трюками, 
различными  корючками.  Карандаш  ввел  в  нее  четвертого  партнера,  который  выходил 
под пьяного. То, что на публике не проходило, отбрасывалось. От спектакля к спектаклю